Дорогие читатели!
В этом году в серии «Современная детская проза» издательства «Грани-Т» вышла книга известного литовского писателя Витаутаса В. Ландсбергиса «Мишка Зита» в переводе на украинский Дмитрия Чередниченко.
Предлагаем вашему вниманию два интервью с этим писателем, которые перевел на украинский также Дмитрий Чередниченко. Вы ближе познакомитесь с творчеством господина Витаутаса В. Ландсбергиса, и узнаете о его читательские предпочтения, о принципах писательского творчества и много всего интересного.
Доброго вам чтения!
Витаутас В. Ландсбергис: Надо не переставать говорить о любви.
- Что для Вас значит быть детским писателем? Тем более писателем, чьи книги читают не только дети, но в них приятно чувствуют и взрослые. Где и золотая середина?
– Ответов может быть много. Прежде всего, сказка – это не беспозвоночных, инфантильный жанр, предназначенный только для детей или измельчали взрослых. Это ли не самая красивая, самая позитивная форма прозаического высказывания, позволяет решать вопросы, проблемы. Недаром в модернистской психологии часто используют принцип сказочного письма – поэтому человек называет беду, которая ее мучает – и вовсе неважно, она пишет о зайце, или о муху. Однако написанием, тем названия, ничего не заканчивается, потому что в хорошей сказке не должен оставаться путаница и беспорядка. Неудачная была бы сказка, сюжет которой такой – жив-жив, загрустил, пошел и утопился. Должен решить, где ты оказался.
Примерно так я и пишу – замечаю существующие проблемы в характерах своих детей или детей своих знакомых, страх, комплексы, их стремления и пробую эти вопросы исследовать в сказочка о животных, иногда добавляя немного конского юмора. Такая себе небольшая психотерапия. Однако это не чисто терапевтические сказки. Ко всему добавляется и поэтика абсурда, автоирония, ибо человеку здорово посмеяться и с себя самого, своего серьезности, посмотреть на все как бы со стороны.
Сказка «Мишка Зита» началась из страха, что бывает у всех детей – страха потерять маму. Взявшись за решение этой проблемы, я привлек на помощь простой закон – страх притягивает его реализацию. Итак имеем перестать бояться еще перед тем, как это произойдет. То вроде воспитания сознания ребенка: если чего боишься, магнето твоей психомоторики начинает двигаться именно в том направлении и может привлечь несчастье. Такова была завязка этой сказки – превенция неправильного рассуждения. Потом уже все вязалось само по себе.
- А Рудоносик?
– Первые «Приключения Рудоносика» я писал в студенческие времена своим друзьям-студентам, любя пародировать создан Вите Нямуналисом образ Рудоносика и изображая уже совершенно нового, другого, советского, социалистического Рудоносика, который может сидеть в баре, угощаться милицейскими бананами или писать стихи, а не только расти без штанов и бегать себе дома.
- Однако Вы не ухиляетесь от того, чтобы через некоторое время сие переписать, изменить. Складывается такое впечатление, что сказка для Вас – как живой организм, который меняется, когда изменяется время.
– Переписать Рудоносика нужно было, потому выросли поколения, для которых некоторые («советские») реалии первой книги трудно впизнавалися. Недавно перечитал я свои «Сказки ангелов» и понял, что их так же следовало бы немного изменить. Первый импульс всегда бывает стихийный – начинаешь писать, радуешься удачному результату, но через несколько лет перечитываешь, нервничаешь и понимаешь, что возможны в том определенные коррекции. Хотя некоторые на такие правки очень гневается. (Смеется.)
- Я тоже не со всеми правками «Приключений Рудоносика» согласен.
– Однажды сказку из «Приключений Рудоносика» о косоглазого орла я читал детям, а в зале сидел косоглазый мальчик, и я понял, что иногда, безответственно шутя можно сделать педагогические ошибочки, которые, по правде говоря, совсем недопустимы. Есть вещи, с которых не надо было смеяться, потому что так можно наделать много вреда. Так появился глупый орел, а не косоглазый.
В сказке о лошади Доминикаса, когда шутили, ненароком выскочил каламбур о лягушке, так испугалась, что ей «даже соломинки во второй конец не воткнул бы». Применение такого народного фразеологизма к лягушки разозлило некоторых родителей: чтобы их дети не начали экспериментировать в том направлении … Поэтому Переиздавая книгу, я учту их замечания.
Сложнее увидет
ь грань, где правка добра, а где она уже портит текст. Раньше, например, я позволял себе черный каламбур – «все бы хорошо, если бы не это жизнь». Но теперь, когда видишь, сколько молодых людей своему желанию выбирают смерть, уже не хочешь шутить на такие темы, потому что за слово «надо будет отвечать как за дело».
- Когда пишете книгу или Вы представляете своего читателя? Это означает, прежде всего, Вы думаете о детях и им назначаете свои сказки?
– Всяк бывает. Иногда подумаю, что, может, и не детям назначены некоторые сказочные книги, а их родителям. Или членам Сейма. Особенно эти о любви.
В одной каунасской школе девочка спросила: «Ваша книга« Лось Еугениюс »о алкоголика?» Я растерялся, но подумав, имел согласиться: да, то сказка о великом, закомплексованного и печального зверя, который думает, что он некрасивый и никто его не любит . Поэтому он любит спать в болоте, есть голубику и черники …
Если бы я попытался назвать адресата книги «Лось Еугениюс»-то, чего доброго, это была бы книга для детей о неправильное понимание любви взрослыми. Но в то же время она и для родителей, которые будут читать эту книгу детям и объяснят, что любовь человека (животного) иногда бывает эгоистична, корыстный и ее можно изменить на божественную любовь, которая не осуждает, не завидует, всему радуется.
Одним из моих любимых произведений до сих пор является «Маленький Принц». До сих пор я не знаю, для кого он предназначен. Моя девятилетняя дочь сейчас читает эту книгу и радуется. И я читаю и счастлив. Это книга, содержащая не один уровень, и читатель по своему уровню зрелости расшифровывает и берет, что себе находит. А диалог лисы с принцем – как его приручить – просто библейский.
– Поиграй со мной, – попросил Маленький принц. – Мне так грустно …
– Я не могу с тобой играть, – сказал лис. – Я не приручен.
– О, прости, – сказал Маленький принц.
Но подумал и добавил:
– А что значит приручать? ..
– Это понятие давно забытое, – сказал лис. – Оно означает: расположить к себе …
– Расположить к себе?
– Да, – сказал лис. – Ты для меня пока лишь маленький мальчик, точно такой, как сто тысяч других. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя всего только лисица, точно, как сто тысяч других лисиц. И как ты меня приручить, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственный в целом свете. И я буду для тебя единственный в целом свете … (отрывок из «Маленького принца» Антуана де Сент-Экзюпери перечислены в переводе Анатолия Перепади (прим. переводчика)
Эта книга еще раз показывает, что надо не переставать говорить о любви.
- В сказках Вы говорите о вещах, которые совсем не детские, например, разные страхи или смерть. Это достаточно отличается от того, что часто мы звидувалы в нашем воспитании в советское время – об очень многое было говорено тайком, обтекаемо, создавая всевозможные, даже самые странные объяснения, а зачастую вообще умалчивая.
– Я не изучал серьезных педагогических наук, поэтому не знаю, детям какого возраста уже можно ли как надо говорить о тех или те вещи. Всего этого я учусь в своих детей. Поскольку я вырастил пятерых, то имел возможность наблюдать, что в какой период они воспринимают и что если им можно говорить. Есть темы, на которые можно говорить достаточно рано, чтобы дети знали об уходе – мы здесь не вечны, и вечные наши души, они живут и после смерти нашего тела. Об этом сказка «Любовь коня Доминикаса. Василек здесь воплощает эту временность и тем самым вечный цикл – повторения, возрождение весной.
Каждый исторический период имеет и свою педагогику. Когда читаешь собраны Йонас Басанавичюс сказки, в которых столько вульгаризмов, начинаешь думать, что общество тогда было довольно открытое, знало, как рассказать, как посмеяться над всяких, сегодня сказали, непристойных вещей. Однако это не порнография, не похоть, а просто подшучивания. Такие сказки есть в народных сказках всех народов. Естественную заинтересованность ребенка, созревает, в то время общество решает просто рассказывая штукенции и анекдоты.
Однако сегодня в нашем обществе, особенно в культуре, заметный другой уровень «замалчивание»: создатели часто стоят на возможности выбора – или рассказывать то, что индивидуальное, личное (по В. Бложе, в искусстве и самое интересное, что частное) или приспосабливаться к вкусам и привычкам зрителей ценить (часто) быструю и легкую пищу. Как можно совместить легкую, игривую форму и глубокий осмысленный смысл? Мне особенно нравятся фильмы, которые создал
-
No related posts
Комментариев пока нет.
Комментарии RSS Адрес для трекбека
Ваш отзыв
Отзывов нет